Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

nik1

Путеводитель по журналу

Краткое содержание предыдущих серий
Carmina morte carent или стихи бессмертны
Петербургская Агарь. Подборка стихов Лидии АверьяновойИван СавинМихаил Лермонтов, командир спецназаНиколай ТуроверовДон-Аминадо – «Двенадцать» и лирикаСон о казненном поэте (90 лет трагической гибели Николая Гумилева)За Глеба! Последний бизон (Глеб Горбовский)Точит сизую ки́новарь осень На родной беломорский простор. Памяти Николая КлюеваАнри Волохонский (1936-2017). R.I.P.Rudyard Kipling (1865-1936). Russia To The Pacifists Заветов Пушкина хранитель, Тенденций недруг и реклам. Констанин ФофановВодолей. Русский Поэт Юрий КузнецовНиколай Рубцов. К 75-летию со дня рождения и 40-летию кончиныВалентин Катаев. Поэт. Георгиевский кавалерМосквич, влюбленный в Петербург. Николай Яковлевич Агнивцев«Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима». Четвертое измерение в поздних стихах О.М.В вечерний час воспоминаний. Вера Булич (1898-1954)Незнакомка с челом Бетховена. София ПарнокНаталья КрандиевскаяДва поэта над речкой ВологдойПетербург в стихах Сергея Петрова Борис СадовскойПамяти Вадима ЧернякаВ ШЕСТЬ ЧАСОВ УТРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ. Три стихотворения Бориса СлуцкогоЕще раз про дуэль. ГУМИЛЁВ vs ВОЛОШИН: КАРТИНКА, КОТОРАЯ НЕ СКЛАДЫВАЕТСЯПреславная, прекрасная стату́я!Рождественское

Петербургские зарисовки
Особняк Зубовых. ИнтерьерыХрам-памятник Императору Александру IIIПушкинская — улица любви, богемы и иллюзийПушкинская. От Мамонта до ГлебаБизон на Пушкинской, 2Памятник Чернышевскому среди могильных плитАдмирал Клокачев и его домик в КоломнеЦветаевский квартал в ПетербургеСтанция Александровская и Отдельная ЕИВ ж/д ветка«Магический, холодный и вольный Петербург». Сергей АуслендерПро шарф голубой, блондинку и скетинг-рингиПять адресов Федора СологубаУ Сологуба на РазъезжейСпит брачный пир в просторном мертвом граде. Петербург Константина ВагиноваПетербургские адреса Авроры КарамзинойПитерским быкам - 185 летИосиф Михайлович де Рибас. Адреса и памятники в Санкт-Петербурге и ОдессеМурзинка. Исчезающий район Санкт-ПетербургаМурзинка. Приобретения и потери (продолжение)Дмитрий Бенардаки (1799-1870). Судьба и храм меценатаТаврический дворец. От Светлейшего князя Г.А.Потемкина к вершинам народовластияПамятники Императору Александру II в Санкт-ПетербургеДворец кн. Юсуповых. Жилые покои Феликса Феликсовича и Ирины Александровны Тенишевское училищеБенедикт Лившиц (1886-1938). Стихи о ПетербургеДом с башней на Таврической. ИнтерьерыДом с башней. Елена ГуроДом на Сергиевской. К 50-летию со дня кончины Вел. княгини Ольги АлександровныГрафиня М.Э.Клейнмихель и два ее домаГлубокий обморок сирени. К 100-летию кончины Михаила ВрубеляЛейб-Гвардии Финляндский полк. Два монумента и судьба знамениЦерковь Воскресения Христова у Смоленского кладбищаОхтинский разлив. Затерянный мир в 15 мин. езды от СмольногоСтранные монументыТрамвай на Улице жизниЗагадочное плавсредство в СтрельнеСвяточное чудо, прикрытое сеткойПропавшая памятная доска Высоцкому в ПетербургеНиколай Помяловский (1835-1863). Поречане, крючники и характер Малой ОхтыЛеонтьевский мыс, Колтовская слобода и мост БетанкураУткина дача — 2018. А также след Юрия КолкераМуму, Тургенев (1818-1883), год Собаки ПОНЯТЬ, ЧТО ЛУЧШЕ НЕТУ ДЕЛА, ЧЕМ ГОРОД, СНЕГ ИЛИ ЗАКАТДом Елисеевых и крысофобия Александра Грина
Collapse )
nik1

Тайна старого театрального дома

ПОЧТИ ЧТО СВЯТОЧНЫЙ РАССКАЗ АНТОНА ОССЕНДОВСКОГО (1878-1945)

Софронов знал этот вечер. Он с детства помнил ту напряженность и возбуждение, которыми отличается сочельник от всех дней года.
Ему всегда вспоминалось все то, что обыкновенно вспоминается всем одиноким людям в дни больших, трогательных праздников.
Софронов шел по Гостиному двору и вздрогнул, когда его кто-то окликнул.
-- Вы куда, Семен Павлович? Не хотите ли со мною? -- приподнимая меховую шапку, спросил сослуживец Софронова, Кульчинский. -- А я в Александровский рынок за старой бронзой собрался. Знакомый старьевщик приглашал. Поедемте, если делать нечего!
Софронов согласился.
У старьевщика Семен Павлович, скучая, начал копаться в груде книг, валявшихся у входа. Один томик заинтересовал Софронова. На обложке стоял штемпель "Французская библиотека Дерваля в Санкт-Петербурге", а рядом "1818 г."
Collapse )
nik1

Владимир Высоцкий в Подгорице


Водой наполненные горсти
Ко рту спешили поднести -
Впрок пили воду черногорцы,
И жили впрок - до тридцати.

А умирать почетно было
От пуль и матовых клинков,
И уносить с собой в могилу
Двух-трех врагов, двух-трех врагов.

Пока в ружье курок не стерся,
Стрелял и с седел, и с колен, -
И в плен не брали черногорца -
Он просто не сдавался в плен.

А им прожить хотелось до ста,
До жизни жадным, - век с лихвой, -
В краю, где гор и неба вдосталь,
И моря тоже - с головой :

Шесть сотен тысяч равных порций
Воды живой в одной горсти...
Но проживали черногорцы
Свой долгий век - до тридцати.

И жены их водой помянут;
И спрячут их детей в горах
До той поры, пока не станут
Держать оружие в руках.

Беззвучно надевали траур,
И заливали очаги,
И молча лили слезы в траву,
Чтоб не услышали враги.

Чернели женщины от горя,
Как плодородная земля, -
За ними вслед чернели горы,
Себя огнем испепеля.

То было истинное мщенье -
Бессмысленно себя не жгут :
Людей и гор самосожженье -
Как несогласие и бунт.

И пять веков - как Божьи кары,
И местью сына за отца -
Пылали горные пожары
И черногорские сердца.

Цари менялись, царедворцы,
Но смерть в бою - всегда в чести, -                 
Не уважали черногорцы
Проживших больше тридцати.



Collapse )
nik1

...и мрамор сужает мою аорту

Эта пьеса Бродского представлялась мне некой литературной абстракцией, которой никогда не суждено увидеть сцену (хотя была, говорят, постановка Григория Дитятковского в «Борее»). Действительно, сидят в камере два перца и ведут бесконечные диалоги. О пространстве-времени, Империи, Риме и провинции, одиночестве, классиках. Есть еще канарейка. Действия нет, сплошной символизм и условности. Катарсиса тоже нет.
Вчера мы все это увидели на сцене. И получили хороший драйв. От чего?!
Первое, наверное, то, что ситуация предельно узнаваема:
- "место действия: тюрьма или офис, идеальное помещение на двоих, нечто среднее между 1-комнатной квартирой и кабиной космического корабля, расположена в огромной стальной башне, примерно в километр высотой..."
- "..я одного грека знал. До чего был предприимчивый... И был у него один дом. Нормальные семьи жили. Муж, жена, ребенок. Так он что, бестия, придумал? Он им вместо лампочек миниатюрные телекамеры вкрутил. За три сестерция можно было целый час семейную жизнь наблюдать. Совокупление то есть. Весь цимес был именно в том, что сегодня они могли решить не делать этого... И плакали твои сестерции. А могли и наоборот... Очереди к нему стояли! Потому что - элемент вероятности. Это знаешь как распаляет...".
Второе: переданная на одном дыхании безвоздушность пространства. Вакуум, в котором существовал и творил поэт, и который никуда не делся, только приукрашен блестяшками. «История не развивается, она даже не повторяется – она стоит».
И очень адекватная ненормативной теме ненормативная лексика.
А самое главное - спектакль сделали дорогие наши гуру.

«МРАМОР» И. БРОДСКОГО НА СЦЕНЕ ТЕАТРА ЗА ЧЕРНОЙ РЕЧКОЙ. ПРЕМЬЕРА 27.04.2007г. РЕЖИССЕР ИВАН СТАВИССКИЙ. ТУЛЛИЙ ВАРРОН - СЕМЕН МЕНДЕЛЬСОН. ПУБЛИЙ МАРЦЕЛЛ - АНАТОЛИЙ ЖУРАВИН.
Многим не понравится. Эльфам обоего пола не рекомендуется категорически. Мыслящей пипле смотреть обязательно.

«...И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
любуясь красой своего двойника».
А это они: Иван Стависский и Семен Мендельсон (кликабельно) в процессе делания еще более невозможной вещи - артистов из банковских уродцев финансистов.