Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

nik1

Путеводитель по журналу

Краткое содержание предыдущих серий
Carmina morte carent или стихи бессмертны
Петербургская Агарь. Подборка стихов Лидии АверьяновойИван СавинМихаил Лермонтов, командир спецназаНиколай ТуроверовДон-Аминадо – «Двенадцать» и лирикаСон о казненном поэте (90 лет трагической гибели Николая Гумилева)За Глеба! Последний бизон (Глеб Горбовский)Точит сизую ки́новарь осень На родной беломорский простор. Памяти Николая КлюеваАнри Волохонский (1936-2017). R.I.P.Rudyard Kipling (1865-1936). Russia To The Pacifists Заветов Пушкина хранитель, Тенденций недруг и реклам. Констанин ФофановВодолей. Русский Поэт Юрий КузнецовНиколай Рубцов. К 75-летию со дня рождения и 40-летию кончиныВалентин Катаев. Поэт. Георгиевский кавалерМосквич, влюбленный в Петербург. Николай Яковлевич Агнивцев«Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима». Четвертое измерение в поздних стихах О.М.В вечерний час воспоминаний. Вера Булич (1898-1954)Незнакомка с челом Бетховена. София ПарнокНаталья КрандиевскаяДва поэта над речкой ВологдойПетербург в стихах Сергея Петрова Борис СадовскойПамяти Вадима ЧернякаВ ШЕСТЬ ЧАСОВ УТРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ. Три стихотворения Бориса СлуцкогоЕще раз про дуэль. ГУМИЛЁВ vs ВОЛОШИН: КАРТИНКА, КОТОРАЯ НЕ СКЛАДЫВАЕТСЯПреславная, прекрасная стату́я!Рождественское

Петербургские зарисовки
Особняк Зубовых. ИнтерьерыХрам-памятник Императору Александру IIIПушкинская — улица любви, богемы и иллюзийПушкинская. От Мамонта до ГлебаБизон на Пушкинской, 2Памятник Чернышевскому среди могильных плитАдмирал Клокачев и его домик в КоломнеЦветаевский квартал в ПетербургеСтанция Александровская и Отдельная ЕИВ ж/д ветка«Магический, холодный и вольный Петербург». Сергей АуслендерПро шарф голубой, блондинку и скетинг-рингиПять адресов Федора СологубаУ Сологуба на РазъезжейСпит брачный пир в просторном мертвом граде. Петербург Константина ВагиноваПетербургские адреса Авроры КарамзинойПитерским быкам - 185 летИосиф Михайлович де Рибас. Адреса и памятники в Санкт-Петербурге и ОдессеМурзинка. Исчезающий район Санкт-ПетербургаМурзинка. Приобретения и потери (продолжение)Дмитрий Бенардаки (1799-1870). Судьба и храм меценатаТаврический дворец. От Светлейшего князя Г.А.Потемкина к вершинам народовластияПамятники Императору Александру II в Санкт-ПетербургеДворец кн. Юсуповых. Жилые покои Феликса Феликсовича и Ирины Александровны Тенишевское училищеБенедикт Лившиц (1886-1938). Стихи о ПетербургеДом с башней на Таврической. ИнтерьерыДом с башней. Елена ГуроДом на Сергиевской. К 50-летию со дня кончины Вел. княгини Ольги АлександровныГрафиня М.Э.Клейнмихель и два ее домаГлубокий обморок сирени. К 100-летию кончины Михаила ВрубеляЛейб-Гвардии Финляндский полк. Два монумента и судьба знамениЦерковь Воскресения Христова у Смоленского кладбищаОхтинский разлив. Затерянный мир в 15 мин. езды от СмольногоСтранные монументыТрамвай на Улице жизниЗагадочное плавсредство в СтрельнеСвяточное чудо, прикрытое сеткойПропавшая памятная доска Высоцкому в ПетербургеНиколай Помяловский (1835-1863). Поречане, крючники и характер Малой ОхтыЛеонтьевский мыс, Колтовская слобода и мост БетанкураУткина дача — 2018. А также след Юрия КолкераМуму, Тургенев (1818-1883), год Собаки ПОНЯТЬ, ЧТО ЛУЧШЕ НЕТУ ДЕЛА, ЧЕМ ГОРОД, СНЕГ ИЛИ ЗАКАТ
Collapse )
nik1

Царское Село. Эрих Голлербах (1895-1942)

И НОСТАЛЬГИЯ ПО СНЕГУ

В топазовую даль уносится простор…
Под лыжами хрустит ковер безбрежный снега…
Последний солнца луч последний шлет укор,
И трепетно зажглась мечтательная Вега.

Мне чудится – весь парк застыл в немых мечтах, –
Растут вокруг дерев и лиловеют тени,
И в тихом шопоте забытых откровений
Из пепла восстает былого зыбкий прах.

Охвачен радостью властительной и томной,
Я чувствую, что я – лишь часть души огромной,
Чья на небе горит бессмертия печаль,

И сладко мне внимать мелодиям молчанья…
Льют звезды первые лучи и трепетанья
В синеющий простор, в топазовую даль…
(«Зимним вечером», 1918)
Collapse )
nik9

Опыт поэтической полемики

Ночная бабочка, мохнатая, как филин,
Вещественней твоей души.
Я душу нежную вообразить бессилен.
Душа, на стекла подыши!

И даже изморось, стоящая туманом,
Вещественнее, чем она.
— Но невидимка-музыка внятна нам?
Так упоительно внятна!

Соната нежная, незримый запах розы –
Душа едва ль незримей их? —
Да-да, конечно. Праздные вопросы.
Душа не хочет слов таких.

Мне грустно, что она бесплотное созданье,
Бесплотней тени на снегу.
Мне грустно потому, что даже на прощанье
Ее обнять я не смогу.
(© И.Ч.)

Не бабочка душа, скорее — птица,
Заставшая последний луч заката,
Застывшая на точке ординаты,
Где отголосок дня еще продлится.

Вещественна душа, ее частицы
Ты завещаешь городам и датам.
Их ощущаешь странным ароматом,
В прикосновениях, снах и милых лицах.

Уйдет твой день, и догорит заря,
Ищи своих, душа, поймешь — не зря!
Да не страшися порождений мрака,

Когда услышишь речи маниака,
Чмок упырей, сопение вурдалака
И в ультразвуке писк нетопыря.
(© )
Collapse )
nik1

Несправедливые стихи о Петербурге

КОТОРЫЕ ХОЧЕТСЯ ВНОВЬ И ВНОВЬ ПЕРЕЧИТЫВАТЬ

Марк Тарловский (1902-1952)


НЕВА
Медлительно и вдохновенно
Пульсируя в коже торцо́вой,
Нева, как священная вена,
Наполнена кровью свинцовой.

Невзрачные в теле линялом,
Невинные синие жилы
По каменным Невским каналам
Разносят сердечные силы.

Но город, привычный к морозам,
Простудных не ведая зудов,
Страдает жестоким неврозом
И острым склерозом сосудов;

По городу каждую осень
Грядёт от застав и рогаток,
Швыряет несчастного оземь,
Хватает за горло припадок;

Хрипят от закупорки вены,
И жалобно хлопает клапан,
Гневясь на устой сокровенный,
Где уровень в камень вцарапан.

И, стиснута пробкой заречной,
Как рельсы на дебаркадере,
Венозная бьётся со встречной,
С пылающей кровью артерий.

Collapse )
nik1

Глеб Яковлевич Горбовский (4.10.1931-26.02.2019)

R.I.P.


Я умру поутру,
от родных далеко,
в нездоровом жару,
с голубым языком.

И в карманах моих
не найдут ни копья.
Стану странным, как стих
недописанный,- я.
И, как встарь повелось,
на кладбище свезут.
И сгниёт моя кость,
а стихи не сгниют.

Без меня хороши,
разбредутся, звеня,
как остатки души,
как остатки меня.

Сахалин, 1957

Фото Юрия Тагирова
nik1

Тайна старого театрального дома

ПОЧТИ ЧТО СВЯТОЧНЫЙ РАССКАЗ АНТОНА ОССЕНДОВСКОГО (1878-1945)

Софронов знал этот вечер. Он с детства помнил ту напряженность и возбуждение, которыми отличается сочельник от всех дней года.
Ему всегда вспоминалось все то, что обыкновенно вспоминается всем одиноким людям в дни больших, трогательных праздников.
Софронов шел по Гостиному двору и вздрогнул, когда его кто-то окликнул.
-- Вы куда, Семен Павлович? Не хотите ли со мною? -- приподнимая меховую шапку, спросил сослуживец Софронова, Кульчинский. -- А я в Александровский рынок за старой бронзой собрался. Знакомый старьевщик приглашал. Поедемте, если делать нечего!
Софронов согласился.
У старьевщика Семен Павлович, скучая, начал копаться в груде книг, валявшихся у входа. Один томик заинтересовал Софронова. На обложке стоял штемпель "Французская библиотека Дерваля в Санкт-Петербурге", а рядом "1818 г."
Collapse )
nik1

Дом Елисеевых и крысофобия Александра Грина

– Где же вы? – всматриваясь, заговорил я. – Остановитесь, вы так спешите. Идите сюда.
– Я не могу, – тихо ответил голос. – Но разве вы не видите? Я здесь. Я устала и села. Подойдите ко мне.
Действительно я слышал ее совсем близко. Следовало миновать поворот. За ним была тьма, отмеченная в конце светлым пятном двери. Спотыкаясь о книги, я поскользнулся, зашатался и, падая, опрокинул шаткую кипу гроссбухов. Она рухнула глубоко вниз. Падая на руки, я ушел ими в отвесную пустоту, едва не перекачнувшись сам за край провала, откуда, на невольный мой вскрик, вылетел гул книжной лавины. Я спасся лишь потому, что упал случайно ранее, чем подошел к краю. Если изумление страха в этот момент отстраняло догадку, то смех, веселый холодный смешок по ту сторону ловушки немедленно объяснил мою роль. Смех удалялся, затихая с жестокой интонацией, и я более не слышал его

(© А. Грин. Крысолов).

Collapse )