Колотун-Бабай (v_murza) wrote,
Колотун-Бабай
v_murza

Categories:

Последний бизон

52,29 КБ

Из анекдотов о Глебе Горбовском. Сидит Глеб где-то в шалмане на Дальнем Востоке. Пьяный, натурально. А рядом "Фонарики" поют. Встает Глеб: "Братцы, да это ж я эту песню написал!" "Куда тебе, суке, НАРОД написал! Народная это песня!" И набил народ бока и баки самозванному поэту...
= = = = =
Рядом с нами живет большой русский поэт. Мэтр и классик.
Я часто испытываю от этого очень хорошее и теплое чувство. Как некий GPS-навигатор среди камедиклабов и сточных труб беллетристики нынешних победителей: дудки, ребята, я-то знаю кого будут изучать в школах наши внуки.
Еще и так иногда кажется: прошел ледник и стер все к чертовой матери. Осталась одинокая ободранная скала, на которой ― слои целых цивилизаций. Ремеслуха и сталинская колония для малолетних правонарушителей, шестидесятничество и богемный Ленинград с Бродским, Кушнером, Соснорой, и какой-то неистребимый стихийно-алкогольный есенинско-ерофеевский лад. А самое главное ― подлинная поэзия и бескорыстие творца, кажется, так и оставшегося в душе отвязанным и неприкаянным пацаном.
Не хочется лишний раз повторять трюизмы о высшей форме признания, когда народ поет «Фонарики», «У павильона Пиво-Воды», не зная их автора. Пусть этот пост будет запоздалым поздравлением Глебу Яковлевичу с присуждением премий: Новой Пушкинской (вручена в пушкинский день 26 мая 2008г.) и Бунинской (осенью 2007г.).
Кажется, что-то изменилась, и Рассея перестала гнобить своих Поэтов. По крайней мере хочется в это верить.
= = = = =
ЧИТАЕМ ВСЕ ГЛЕБА ГОРБОВСКОГО И ПРО НЕГО В АНТОЛОГИИ КККУЗЬМИНСКОГО У ГОЛУБОЙ ЛАГУНЫ

А вот моя подборка его стихов:
* * *
Сначала вымерли бизоны
на островках бизоньей зоны.
Затем
подохли бегемоты
от кашля жгучего и рвоты.
Косули пали от цинги.
У мух отнялись две ноги,
но мухи сразу не скончались...
Дикообразы вдруг легли,
еще колючие вначале,
потом обмякли, отошли...
Оцепенела вдруг собака.
Последним помер вирус рака...
...И только между Марсом, правда,
да между умершей Землей
еще курили астронавты
и подкреплялись пастилой.
Сидели молча,
как предметы,
с Землей утратившие связь...
И электрического света
на пульте
вздрагивала вязь. (1958)
* * *
Очнуться от прокисших нег,
взглянуть в окно и ахнуть: снег!
Не только смена декораций,
но - высшей нежности урок:
не только в зиму перебраться,
но - страстно выйти за порог.

Из меланхолии - в веселье,
из отщепенства - в кутерьму.
Душа справляет новоселье
ещё при жизни, на дому!
И молча, как спросонок зверь,
теплом развёрстым дышит дверь.
* * *
БАЛЛАДА О КОТЕ

У заколоченной калитки
на холодке панельной плитки,
как старый, брошенный треух,
валялся кот в жужжаньи мух.
О, этот кот стихов достоин...
Он был невероятно стоик!
Ни рёв машин, ни солнца ярь
не волновали эту тварь.
Всегда в одной и той же позе,
как царь мышей, почивший в бозе,
не злясь, не щурясь, не жуя,
лежал он - пыльный, неопрятный,
уже нездешний, необъятный,
как смерть на ризах бытия...(1981)
* * *
БЕЗГЛАГОЛЬНОЕ

Россия… Вольница. Тюрьма.
Храм на бассейне. Вера в слово.
И нет могильного холма
у Гумилёва.

Загадка. Горе от ума.
Тюрьма народов. Наций драма.
И нет могильного холма
у Мандельштама.

Терпенье. Долгая зима.
Длинней, чем в возрожденье вера.
Но… нет могильного холма
и у Гомера. (1989)
* * *
Когда истлеет память обо мне,
А также – явленные мною книги,
я в мир вернусь однажды по весне
цветком – для продолжения интриги.
Чтобы одним расширенным зрачком
на солнце посмотреть и стать неслышно –
оранжевым! И проторчать торчком
вторую жизнь, короткую, как вспышка!
* * *
Я ВЕРНУСЬ
…возвратить поглощённое.
Н.Ф. Фёдоров

Всего нагляднее - в апреле,
когда из-под одежд зимы
трава - в сиянии и в теле -
в мир возвращается из тьмы.

Так в сердце – на исходе жизни -
в сию копилку снов, гробов,
трещиноватую от истин, -
вдруг возвращается … любовь!

Так на забытую могилу
Цветаевой, где мгла и мох,
второй, наджизненною силой
слетает славы поздний вздох.

…Блажен, кто верит в «небылицы» -
в бессмертье душ, в Святую Русь,
кто, распадаясь на частицы,
с улыбкой мыслит: «Я – вернусь!»

Кто чрез смертельные границы
плывёт, как журавлиный клик…
С чьей опалённой плащаницы
нам проступает Божий лик.
* * *
Возвращаясь с грибного забега,
ощутил я коня за спиной.
А затем, приглашённый в телегу,
вдруг уснул на подстилке сенной.
…И во сне, миновав лихолетье,
разрушенье и гибель сердец,
я проснулся… в начале столетья,
в том селе, где родился отец.
То есть именно – в Лютых Болотах,
где вокруг – непролазье чащоб.
А на тропке – глазастенький кто-то,
И кудряшки скатились на лоб.
- Как тебя величать, цыганёнок? –
так спросил я чудного мальца.
- Яшка я, - отвечает ребёнок. –
Твой отец. Узнаёшь ли отца?
Улыбнулся, чирикнув, как птица,
а затем вопрошает всерьёз:
- Что там в жизни со мною случится?
Ты ведь знаешь… Ответь на вопрос.
Рассказал я ему про аресты,
про увечные пытки войны…
Постоял он - и сдвинулся с места,
и потопал в объятья страны.
А потом обернулся оттуда
и спросил - без раскрытия рта:
- А любить меня в будущем будут?
- Да как всех… Кое-кто… Иногда.
* * *
Где-то щелкает соловушка,
тянет речка тетиву...
Окаянная головушка,
не падай с плеч в траву.

Если за душу сграбастают
и помнут в мозгах цветы,
все равно земля воздравствует,
не лишится Красоты.

Жизнь была порою вредная,
как граната без чеки,
самогоночки серебряной
подливала — от тоски.

Окаянная головушка,
прижмись к родной земле...
Покаянная до донышка -
светись в житейской мгле!

Вот за одну эту самогоночку серебряную его уже никогда не забудут.
На снимках внизу (кликабельны): ГГ с супругой Лидией Дмитриевной, ГГ с Фаготом yufagot дома и в Комарово. Фотографии сделаны Фаготом же, коему автор искренне признателен.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments